24.07 / Мурзаев Азим Абсалитдинович
Мой дед Магомед во время войны был командиром батальона.Однажды при наступлении наших войск ранило моего деда.Рана была тяжелой и солдаты вынесли его с поля боя.Дойдя до леса дед отправил их обратно, а сам сел у гусеницы подбитого танка.Подняв голову к небу дед заметил немецкий самолет.Немного покруживши в небе штурмовик неожиданно начал пекировать в сторону деда.Дед вспоминал что в этот момент он остался наедине со смертью.Самолет подлетел так близко что дед сумел разглядеть пилота.Самолет пошел на второй заход…Но выстрела не последовало.Покружив немного в небе самолет скрылься.Так и осталась очередная полевая тайна загадкой.Что касается ранения то она оказалась глубокой.Врачи не решились делать одерацию так как пуля застряла в легких рядом с сердцем.Так и осталась у деда в сердца память о войне на всю жизнь.
28.06 / Наталья
Бабушка моего мужа, во время войны была разведчицей ГРУ. Однажды ее вместе с подругой отправили на задание в Белоруссию, в небольшое село, занятое немцами. Там, под видом племянниц, они поселились в доме у одной женщины. Разведчицы спрятали рацию в погребе, оттуда они и передавали всю секретную информацию в центр. Немцы ни о чем не догадывались: девушки вели себя естественно, ходили на танцы, веселились и даже заигрывали с фашистами. Так прошло несколько месяцев, и казалось, что опасность миновала. Но однажды немцы перехватили их сигналы и устроили облаву. Девушкам нужно было срочно спасаться. Но самое главное — они не могли оставить рацию, хотя скрываться с ней было гораздо сложнее. На помощь нашим разведчицам пришла женщина, у которой они жили. Она дала им еды, денег и велела своей дочери проводить их через село. И так, с рацией в сумке, трое молодых девчонок пошли к смотровому посту на выходе из села. Это было очень рискованно! А прорвались они так: двое из них пошли прямиком к постовому и, весело смеясь и заигрывая с ним, объяснили, что идут на танцы в соседнюю деревню. И пока они шутили с немцем, третья девушка, которая несла рацию, успела незаметно проскочить мимо и скрыться в лесу.
За время, которое бабушка Галя провела белорусской семье, она очень сдружилась с дочкой своей хозяйки — с той, которая фактически спасла им жизнь, выведя из села. И, расставаясь, они договорились вновь встретиться после окончания войны. Бабушка сдержала обещание и после Победы приехала в это село. И там она узнала, что в ночь их побега немцы сожгли все дома, многих жителей расстреляли, в том числе и семью, в которой они жили…
27.06 / Maria
Моя бабушка с семьей всю жизнь жила в Москве. В 1940 году она поступила в Архитектурный институт, а когда началась война, ее с матерью эвакуировали. Но и в эвакуации бабушка продолжала учиться. Поскольку в то время есть было почти нечего, у бабушки от истощения началось малокровие, и она не могла больше часами работать над чертежами — сильно испортилось зрение и болела голова. Поэтому она попросилась в деканате о переводе ее в Киев в какой-то гуманитарный институт, где, как писала ей подруга, условия были гораздо лучше. Однако все сложилось иначе. Однажды ее вызвали в деканат. Там сидели парторг и мужчина в штатском. Они стали задавать ей вопросы. Бабушка думала, что речь идет о ее переводе в Киев. Однако после беседы парторг спросила у мужчины: «Ну что, подходит?» — «Да, подходит», — ответил он. Так, когда ей было 19 лет, моя бабушка попала на фронт.
24.06 / MaksDK
Когда началась война, моему дедушке, Максиму Гавриловичу, было 10 лет. Отца его забрали на фронт, а мать с детьми осталась дома. Они жили в небольшой деревне в Подмосковье: мой дедушка, две его сестры и мама. У них было свое хозяйство: корова, куры, свиньи. Первое время мой дедушка не понимал, что такое война. А зимой в деревню вошли фашисты… Через несколько дней после взятия деревни немцами мать надела на дедушку одежду его сестры, нарядила его, как девочку, закутала в платок и вместе с остальными детьми незаметно вывезла на санках из деревни. Как выяснилось, в тот же день фашисты собрали всех мужчин, живших в деревне, включая маленьких детей и стариков, и угнали в плен…
24.06 / Caperucita
В 1941 году моей бабушке исполнилось 16 лет, она как раз заканчивала школу в Москве. Ее младшим сестрам было 5 и 10 лет. Папа и старший брат ушли на фронт, а их с мамой эвакуировали в Казань. Там бабушка поступила в институт. Мама работала на фабрике и уходила очень рано, часов в 5, когда бабушка с сестрами еще спали, и оставляла им на весь день по 300 граммов хлеба. Как только дверь за мамой закрывалась, они вскакивали с постелей, бежали на кухню и жадно съедали весь оставленный им хлеб. Потом бабушка уезжала в институт и возвращалась домой поздно вечером, так что получалось, что за весь день она съедала только тот хлеб с утра. Зато дома ее ждал суп, приготовленной мамой, — на воде или на отваре от макарон, с какой-нибудь травкой или крупой. Бабушка смеется теперь, когда говорит: «Представляешь, когда началась война и никакого мяса мы месяцами не видели, мы воду с макарон не сливали, а варили на ней потом суп. И говорили друг другу: надо же, как же мы до войны-то не додумались до такой экономии, выливали воду с макарон, а ведь это отличный бульон!».
|
 |
